 На границе реальности (фантастика, ужасы, мистика)  |
 Sergej1 
Дата регистрации: 02-02-2006
Автор темы 
 |
|
Глава 9
Погоня
Не спеши искать врагов. Наберись терпения, и они найдут тебя сами.
Инструкция "Как заводить врагов" Приписывается Д.Карнеги.
-- Ладно, излагай свою версию, Колян отвернулся от заднего стекла и вопрошающе посмотрел на Гульфика. – Ты у нас думающая часть команды. Тебе и карты в руки.
-- Лучше крапленые..
-- Ты другими никогда и не играл. Так в чем фишка?
Гульфик не отрываясь смотрел на дорогу, потом протянул руку к бардачку и достал сигареты:
-- Случай, когда человеческое начало превалирует в вампире не редки. Пример, случай с Кастратом. В России явление приобретает обвальный характер: люди стали жестче, упрямее, наглее. Бедолага вампир, которому по сути нужна только кровь для питания да убежище на час страха, получает в нагрузку массу потребностей. Потребности – это обуза. Любого Диогена спроси.
-- Не умничай. Давай к делу.
-- Тело, благодаря бессмертию, думает, что получило массу возможностей для удовлетворения потребностей. Своеобразное раздвоение личности, в котором все чаще выигрывает человек, жадный до ненасытности, злой до самозабвения. И в такие жернова мы своими руками сунули нашего брата Мнемозину, который может противопоставить Лесничему, только свойственную вампирам хитрость да кое-какой жизненный опыт.
-- Четыреста лет…
-- Некоторые и в семьсот остаются влюбленными мальчишками….
-- И девчонками, -- радостно засветилась на заднем сиденье Джульетта. – Коляна ни на кого не променяю.
-- Сейчас зальюсь смехом, заржу до икоты,до судорог. Одна вот также клялась. Я верил, а она зажгла, опалила и прошла мимо и теперь даже не вспоминает. А я добрый, доверчивый и все еще влюбленный, обратился в старого ворчуна и циника, и не верю ни в женщин, ни в счастье.
-- Назови ее имя, -- Джульетта воинственно надула губы и приподнялась на сиденье. -- Я не оставлю в ней крови.
-- В зеркало глянь, хотя... что ты там увидишь? Вот такая пустота и в моей душе.
-- Ты все еще влюблен в меня? -- поразилась Джульетта.
-- Эй, хватит трепаться, -- подал голос Колян. -- Разбудите во мне полузабытую ревность, и тогда всем не поздоровится.
-- За нами хвост, -- буднично и без связи ответил Гульфик и резко крутанул баранку, сворачивая в переулок. Преследователь повернул следом. – Есть соображения?
-- Угадай с одного раза…
-- Лесничий?
-- Он. Дай мне руль, покажу ему одно заветное местечко.
Устроившись за рулем, Колян решительно направил машину к окраине. По крыше сыпануло, будто горохом. Гульфик быстро обернулся, пригнул голову Джульетты к сиденью и нагнулся сам.
-- Колян, уворачивайся, черт!
Колян засмеялся и резко бросил машину к обочине. Мимо кабины простелила трассу реактивная граната
-- Чертова Россия, -- заорал Гульфик. – Откуда столько оружия в невоюющей стране?
-- Россия всегда воюет, -- радостно оскалился в ответ Колян. Чувствовалось, он наслаждается гонкой, перебрасыванием автомобиля от обочины к обочине, с полосы на полосу. – Когда нет внешних врагов, Россия воюет с собственным народом. Просто, чтоб не терять форму.
Колян вывернул руль вправо, перекинул влево и утопил педаль газа в пол. Мотор взревел, и, вытащив автомобиль из заноса, помчал его полевой дорогой, перпендикулярно прежнему направлению. Широкий шлейф пыли взметнулся в неподвижном воздухе и скрыл на некоторое время беглецов. Преследователь сбросил скорость, а Колян мчался, петляя вместе с краем обрыва, под которым извивалась речка Вонючка, единственная достопримечательность Непряхинска.
За очередным изгибом Колян погасил фары и, развернувшись навстречу преследователям, остановил машину. Погоня стремительно приближалась, опытный водитель не снижал скорость. Приблизился к изгибу. Колян щелкнул тумблером. Два снопа яркого голубоватого света от галогеновых фар, ударили в глаза, ослепили преследователя. Он еще пытался сопротивляться, рассмотреть дорогу и вырулить, но правые колеса уже провалились в обрыв. Автомобиль докувыркался почти до середины речушки и медленно погрузился крышей вниз. Погас свет под водой.
-- Ну вот и все, -- Колян переключил фары на ближний свет и открыл дверцу. – Думаю, парню следует немного остыть.
-- Он погибнет? – голос Джульетты дрожал от возбуждения.
-- Выберется, даже без царапин. Подождет, пока уедем. Садись. Дадим Мнимозине шанс.
Колян газанул с места, и помчал к городу. Приближался «час страха» и нужно было срочно где-то укрыться. Автомобиль летел к городу, Гульфик нарушил молчание вопросом:
-- Какая машина у Лесничего?
-- Серебристый мерс… Ах, мать твою! -- Колян резко затормозил.
-- Езжай, все равно не успеем, -- Гульфик растерянно оглядывался. – Лопухнулись.
-- Объясняй! – потребовала Джульетта.
-- Зеленый Ниссан – не серебристый Мерс, а внутри, соответственно, не Лесничий.
Поверхность колыхнулась, под водой распахнулась дверца водителя, и плавно поднялась из глубины фигура в черном. Повернулась лицом в сторону берега и, не шевельнув ни рукой, ни ногой, быстро двинулась вперед, всплыла по обрыву и остановилась у края.
-- Подонки! Вашу мать! -- скрежетнул сухой голос. -- Если бы спички изобрели на пятьсот лет раньше, мне бы не пришлось возиться с кремнем и кресалом. Сеновал бы разгорелся быстрее, а у меня было бы одной проблемой меньше.
Он протянул руку к реке, напряг пальцы, и автомобиль всплыл, перевернулся вниз колесами и, покачиваясь, как поплавок, добрался до берега, вскарабкался по отвесному склону и остановился у ног хозяина. Вампир запрыгнул в машину, захлопнул, заблокировал двери и впал в оцепенение.
Гульфик опустил стекло на дверце. В салон ворвался прохладный ночной воздух.
-- Предутренний туман поднимается. Ныряй в первый попавшийся переулок.
Колян свернул в улочку, припарковал внедорожник перед палисадником, заглушил мотор.
-- Блокируйте двери!
-- Задняя запирается только снаружи.
-- Не успеем.
Вампиры погрузились в оцепенение. "Час страха" в туманных предрассветных сумерках, когда тысячи вампиров лежат в гробах, темных комнатах, на чердаках и в прочих захоронках. Они не спят, но не могут пошевелиться, говорить, смотреть. Лежат и бояться услышать шаги смерти с осиновым колом в руках. Черный внедорожник сам выполнил программу мимикрии. Уменьшился в размерах и поменял цвет на светло-серый.
Обычная картинка для маленького городка. Домик на окраине, и приткнувшийся к палисадничку Запорожец.
Глава 10
БУДНИ РЫБИНСПЕКТОРА
Рыба от Бога, а не от рыбнадзора
Народная мудрость
"Мне плевать на природу, я убираю конкурентов"
Приватное от рыбохраны
Никитенко вскинул голову и открыл глаза. Внимательно осмотрелся через тонированные стекла. Час назад, едва отъехав от города, почувствовал опьяняющую слабость, размягчились руки и ноги, опустились веки на глаза. Остановил Мерс на обочине, собрав последние силы, повернул ключ зажигания, останавливая двигатель, и отключился сам. Он не знал о предутреннем «часе страха» у вампиров, а мстительный Мнимозина не поспешил его об этом проинформировать.
Выйдя из машины Никитенко закурил, припомнил события прошедшей ночи. Колян с Джульеттой удрали, а ему досталась куча осколков от выброшенной с чердака гранаты. Вспомнив об этом, Никитенко ощупал грудь и пах, и с радостью убедился, что от попаданий не осталось и следа:
-- Не обманули. Действительно, бессмертный. Есть повод развлечься.
Никитенко решительно свернул на проселок и погнал к реке. Рассвет, рыбаки снимают сети, радуясь ночному улову. Готовятся осчастливить свои ничтожные семейства жалким заработком.
-- А не получится, пока есть я -- справедливый и беспощадный, красивый и злой, великий и ужасный, -- он еще придавил газ. Мотор заворчал благодарно, и колеса сгустили облако пыли позади машины.
-- А вот и клиент!
На краю обрыва стоял зачуханный серый Москвичонок -- переслужившее все мыслимые сроки изделие Советского автопрома. Внутри, откинувшись на сиденье, спал водитель.
Не смущаясь отсутствием у береговой черты резиновой лодки и снастей, изобличающих браконьера, Никитенко достал из своего багажника пластиковый мешок с рваными сетями и полуспустившую лодку-полуторку, прислонил их к Москвичонку и заботливо с разных точек поснимал видеокамерой. Поправил на плече карабин и настойчиво постучал по кабине:
-- Нарушаем, гражданин?!
Владелец Москвичонка дернулся в испуге, выскочил наружу и выжидательно-испуганно уставился на Никитенко. Рыбинспектор «держал паузу», пренебрежительно рассматривая драную фуфайку и сапоги в многочисленных заплатках. Обошел машину:
-- Багажник откроем? Похвастайтесь, какой ущерб нанесли природе, на какую сумму ограбили государство и общество.
-- Не рыбак я. От жены, от тещи на природе переночевать хотел.
-- И орудия браконьерского лова прихватил, чтоб не было скучно?
-- Не мои.
-- Все так говорят. Ну-ка, посчитаем, -- Никитенко начал вытаскивать сети из мешка. — Одна, две, три. Тысяча двести за штуку – три шестьсот, плюс факт появления с орудиями лова на водоеме в нерестовый период -- две тысячи – пять шестьсот. Сколько говоришь, выловил промысловых рыб? Расценки помнишь за голову? Пескарь – пять рублей, плотва – десять, лещ – пятнадцать, карась – двадцать, щука – пятьдесят, судак -- восемьдесят…
-- Я это, -- засуетился мужичок. – Историю вспомнил.
-- Ну?
-- В соседней области рыбинспекторы придумали сети вертолетом собирать. Опускают якорь на тросе, и вдоль реки на бреющем. Сорок минут полета – на якоре километры сетей и полтонны рыбы.
-- Круто! Умеют ребята.
-- А мужички трос под водой натянули и к деревьям привязали. На поминках три баяна порвали, а могилки от плевков блесте…
Никитенко обтер приклад о траву, и повесил карабин на плечо:
-- Сколько ты зарабатываешь?
-- Нисколько, -- мужичок елозил по траве, потирая ушибленную грудь, и, пытаясь подняться, изогнулся заискивающе. – Нет в городе работы, а на биржу не ставят… Где столько денег взять?
-- Ты себя не знаешь, -- хохотнул Никитенко. – Служба судебных приставов выкручивает деньги из неимущих, как воду из половой тряпки, -- быстро и досуха. Распишись-ка вот здесь и здесь. Если в течении месяца не уплатишь десять тысяч, после суда придется платить двадцать. Все понятно? Счастливо оставаться. Орудия лова я конфискую.
Никитенко погрузил сети и лодку в свой багажник и запылил дальше вдоль Вонючки.
Мужичок насмешливо ухмыльнулся, сел за руль и включил двигатель. Москвичонок развернулся и, обернувшись голубым Нисаном, запылил в противоположном направлении.
Никитенко, развалясь в кресле, придерживая руль пальцами правой руки, гнал по извивам прибрежной дороги. Зная каждую выбоинку-колдобинку, каждый поворот-завиток, не боялся держать высокую скорость, что позволяло появляться перед рыбаками неожиданно, быстро, обрушиваться, как снег на голову. Пъянящее и кружащее наслаждение властью над застигнутыми врасплох плебеями. Возможность казнить и миловать, впрочем, вторым Никитенко не злоупотреблял.
Речушка скрылась за стеной высокого тростника, и Никитенко еще добавил газу. Выскочил на взгорок и резко затормозил, укутываясь догнавшим пыльным шлейфом. Рядом с водой громоздился несуразный Козелок ГАЗ-69, и трое не старых мужичков перегружали из лодки в мешок пойманную рыбу.
Застать на месте преступления, захватить «с поличным». Никитенко даже не спешил выбираться из машины, наслаждаясь победой.
-- Ну, -- рыбинспектор держал карабин на согнутом локте. – Кто мне расскажет о голодных детях, о безработице и беззарплатице? –- Рыбаки молчали, и Никитенко начал злиться. -- Вы голодные, ваши дети голодные, а внуки у вас есть? Нету! Государство поручило мне рыбу сберечь для будущего -- для внуков. И я берегу. Ни свет, ни заря вожусь с нарушителями. Дышу сырым речным воздухом. С придурками общаюсь. Сколько объяснять, дегенераты, что рыба в речке и в прочих водоемах района вылавливается мной или для меня.
--А задница не треснет? -- один из рыбаков, крепыш лет тридцати пяти шагнул вперед. -- Сегодня ты рыбинспектор…
-- Сука! – Никитенко радостно озлился, выстрелил в землю перед крепышом и двинулся навстречу. – Я здесь хо… -- Нога скользнула по мокрой траве, и рыбинспектор свалился сначала на колено, не удержался и покатился с крутого откоса прямо на мужчин.
Рыбаки сработали слаженно и деловито. Перевалили на Никитенко ворох мокрых сетей, замотали руки, ноги, опутали, как личинку шелкопряда в шелковый кокон, слегка подтолкнули ногой.
-- Здесь яма от берега, сам докатится.
-- А если не выплывет?
-- Дерьмо не тонет.
Быстро загрузили Козелок. Спихнули в речку Мерс, закинули в воду карабин и уехали.
В речушке извивался, корчился, хлебал воздух пополам с водой представитель государственной рыбной инспекции Никитенко, он же вампир Мнимозина, он же Лесничий.
Рядом медленно-плавно тонула иномарка.
Глава 11
Назад к природе
Разъяренный павиан опаснее леопарда, а крик шимпанзе самый жуткий
звук тропического леса, плюс сила, ловкость, всеядность и
начатки интеллекта заставляют считаться со стаей приматов
и хищников, и травоядных. Гордость берет, что мы этим ребятам сродни.
Природа и Мы
Колян очнулся первым, потер, помял лицо ладонями, и, откинувшись на спинку сиденья, захохотал во весь голос. Джульетта и Гульфик с непониманием уставились на брата. Вампиры в Час страха не могут открыть глаз, но все слышат, и прошедший час унес немало их нервных клеток. Уже через пять минут после остановки у палисадничка, вокруг машины началась странная возня. Все в салоне помнили о незапертой задней двери и ждали, когда враг (а кому еще нужно крутиться вокруг зачуханного Запорожца?) догадается ее открыть, и тогда смерть, бесславная и окончательная.
Сколько раз обмирали сердца вампиров, когда осторожные шаги направлялись к задней части машины. Вот кто-то тронул ручку, открыл капот, снова закрыл… Облегчение. Снова открыл, начал шарить в багажнике. Закрыл.
А теперь Колян, заикаясь от смеха, пытается что-то втолковать:
-- Запаска.
-- Колян, не томи, -- Гульфик вытер испарину со лба. – Объясни, и поедем нового председателя вам выбирать.
-- На чем ехать, брателло? Колеса открутили на хрен. Все, и запаску из багажника вытащили…
-- Значит, -- это были не враги? – хрипловато-томно выговорила Джульетта. — А зачем второй раз багажник открывали?
-- Нет, блин, не враги. Это были друзья, которые, вытащив из багажника запаску, вспомнили об огнетушителе и сумке с инструментами.
Гульфик поежился, и опустил солнцезащитный щиток над стеклом:
-- День начинается, Колян. Звони своему бригадиру, пусть вернут колеса.
-- Размечтался. Ребята честно трудились, и должны получить плату. Звякну в автосервис, думаю, колеса уже там. Сервис предъявит счет администрации, и ремонт твоего Джипа оплатит госбюджет.
-- А ребят не смутит, что колеса снимали с Запорожца, а ставят на Лендровер?
-- Не смутит, -- нахмурился Колян. – Колеса уже прошли десяток рук, и ребята будут другие. Кроме того, авторемонтники -- наш скрытый резерв – в артерию пока не вцепляются, но деньги любят и умеют скачать с незадачливых чайников. Да вот и они, будто за углом стояли.
Пассажиры вышли из машины, уже обернувшейся черным Лендровером. Под бортами стопки красного кирпича. Из подкатившей Газели двое парней, нагловато косясь на Джульетту, выкатили пять колес, споро установили на оси, прикрутили запаску к задней дверце. Колян, закуривая, сделал правой ладонью отметающий жест, и Газель умчалась в облачках пыли.
-- Я поведу, -- Гульфик открыл водительскую дверцу. -- А почему ты считаешь нашим резервом только авторемонтников? Россия идет, ха, шагает, и слова нужного не подберешь. Скажем, катится к рынку. "Дикий капитализм" -- главное слово "дикий". Люди звереют на глазах, и наш потенциал растет в геометрической прогрессии. Оборотистый мужичок выбился в фермеры, и уже вовсю обсасывает своих незадачливых земляков, месяцами, а то и годами не отдает заработанное. Хозяева складов, магазинов списывают все убытки на работяг, вычитают из зарплаты, а не нравится – гуляй. В фирмы принимают людей с испытательным сроком – три месяца без оплаты, а потом выгоняют – испытания не прошел.
-- Напомни, -- съерничал Колян. -- Ты в своих превращениях Карлом Марксом не был?
-- Нет, я был Адамом Смитом и пытался обосновать приоритет натурального продукта над денежной массой! – развеселился Гульфик. – Мне интересен оскал нарождающегося Российского предпринимательства, ставящего во главу угла деньги, добытые любым путем.
-- Вроде скручивания колес с нашей машины и продажи их нам же...
-- Слушай по пунктам и останови, если я не прав. Каждый сам за себя – раз, никогда не чувствовать себя сытым – два…
Джульетта приподнялась с заднего сиденья и, обхватив Коляна руками за шею, громко промурлыкала:
-- А если я сейчас не прокушу наполненную кровью артерию, а еще лучше аорту – озверею – это три. Немедленно везите меня к служебным обязанностям.
-- Уже приехали, – Гульфик остановил машину, не доезжая ста метров до здания администрации. – Продемонстрируй народу свои лучшие чувства – голода и неутолимого голода.
-- Уже бегу. Я сейчас согласна даже вену прокусить.
Колян так же приоткрыл дверцу, собираясь выйти:
-- Ты прав. Они так хотят и так много работают, чтобы иметь все и сейчас, что уже превратились во всесокрушающую силу, а кодекс Российского предпринимательства один в один повторяет кодекс чести вампира. Не резерв они, а конкуренты.
Глава 12
Брат особого пола
Легкомыслие у русских в крови.
И знают, что не вечны,
а хотя бы тапочки белые справить,... -- руки не доходят.
Рыбинспектор Никитенко тонул. Погибал на рабочем месте. Страдал за преданность долгу. Загибался на трудовом посту. Терпел за попытку отстоять государственные интересы. Он всхлипнул, жалея себя, и почувствовав ногами дно, оттолкнулся и всплыл, хлебнул воздуха ртом и носом, и снова начал медленно погружаться.
Умирать не хотелось, и Никитенко активно работал на спасение своего большого молодого тела. Он учел первый опыт и теперь действовал по системе -- подгибал ноги, и, достигая дна, резко отталкивался, лицо на пару секунд поднималось над поверхностью воды, а это возможность дышать и запас времени на освобождение от сетей, которые Никитенко судорожно рвал кончиками пальцев. К сожалению, дно речушки в этом месте круто опускалось, и с каждым нырком расстояние до поверхности возрастало.
-- Обхохочусь, когда ты порвешь последнюю ячейку, а вынырнуть уже не сможешь, -- захихикал Мнимозина в голове рыбинспектора.
-- А вот хрен тебе! – Никитенко оттолкнулся очередной раз и, сколько мог, набрал воздуха. – Вылезу и вытрясу душу у… у всех вытрясу. А у тебя первого, нет, сначала у Коляна.
-- Чем тебе Колян не угодил? Он хороший парень.
-- Хороший, когда спит, но спит зараза мало. А когда не спит, житья от него нет. Везде он. Порву гада.
-- Продолжай мечтать, -- Мнимозина зашелся смехом. –- Тебе осталось от силы три прыжка, а потом буль-буль-буль. Жаль, придется искать новое тело. Твое мне нравилось. —- Мнимозина глумливо всхлипнул. –- Эх, и порадоваться не успел обретению.
-- А ты со мной не потонешь? –- опешил Никитенко. –- Куда иголка, туда и нитка.
-- Держи карман. Вампира можно застрелить серебряной пулей, пронзить осиновым колом, сжечь в огне, но нигде не сказано, что можно утопить в вонючей речушке. Быстренько переселюсь в водяную крысу и буду ждать, пока братка Гульфик найдет приличный образ моей шаловливой натуре. Мне четыреста лет, а я уже достиг уровня руководителя среднего звена. К семиста годам в Москву на белой кобыле,... без тебя. Обидно, да?... Ты порадуйся за меня, и я не подведу. Главное вовремя встать на правильный путь, а дорога приведет к вершине.
-- Сука-а! – Никитенко так резко выпрямил ноги, что из воды выскочила почти половина его головы, и он смог набрать полную грудь воздуха. – Я буду раков кормить, а ты вверх по карьерным ступенькам, ни единой не пропуская, без устали шагать?
-- И на каждой получать свою долю наслаждений. Ты меня двуствольным обозвал? А не сообразил, что секс – надежный проводник во власть не только для женщин. И за руку никто не схватит. Желание молодых здоровых людей особого пола перепихнуться, пусть и в служебном кабинете, в рабочее время, взяткой не назовешь. Хи-хи. Ругай теперь себя, придурок -- не оценил подарок судьбы.
-- Вылезу, набью морду, -- на этот раз погружение шло медленнее – легкие были наполнены воздухом, и следующий толчок на поверхность мог не получиться.
-- Сначала «вылези», -- передразнил Мнимозина. – А я помечтаю на досуге. Путей к деньгам и власти много, но, главное, -- это особое мышление, запрограммированность на всегда хватание и никогда отдавание, всегда втягивание и никогда выдувание, всегда подгребание и никогда отталкивание. А ты меня оттолкнуть хотел,… гадкий. Ты живой еще?
Никитенко мостился на дне, пытаясь присесть пониже, чтобы повыше выпрыгнуть и ничего не ответил.
-- Продолжаю. Мы с тобой похожи. Нам лишь бы карман, лишь бы чужой, лишь бы залезть, и плевать, трудовые или не трудовые доходы в том кармане. Напиться крови, наскрести бабла. Маленькая задача, но это на первое время. А с высоты кучи наворованных денег и кругозор расширится, и мышление обогатится, а как потребности возрастут... – мечтательно протянул Мнимозина. -- Эй, всплывать пора.
Никитенко отталкивался раз за разом, но подвсплывал только сантиметров на двадцать и снова опускался на дно – сеть, обматывающая его тело, прочно зацепилась за корягу.
-- Застрял? Жалко, утонешь теперь, -- в сочувствии Мнимозины зазвучали победные нотки. – одна всего перспектива – скоро свет в конце тоннеля увидишь. Красиво, когда первый раз… Но есть альтернатива -- играешь по моим правилам и выигрываешь.
Обессиливший Никитенко потихоньку выпускал ртом пузыри воздуха, боком опускаясь на дно:
-- Смеешься, тварь. Ты выиграл…
-- Кто бы сомневался? – хихикнул Мнимозина. – Но и ты не проиграл: мы дружно зашагаем вверх, под мою сладкую музыку. Получая удовольствие от сексуального общения с прекрасным полом, и грубых, но не менее сексуальных игрищ с полом мужским. Слушай старшего, и у тебя будет все.
На грани сознания Никитенко ощутил мощный толчок в зад. Неведомая сила тащила его вверх, мордой по устилающим дно ракушкам-переловицам, и оставила грязного исцарапанного, в обрывках сетей, на истоптанном рыбаками берегу:
-- Как мне нехорошо... -- выблевал Никитенко жалобную фразу.
-- А с какой именно стороны нехорошо? -- куражился Мнимозина. -- С которой блюешь, или, в которую толкали? Ты определись, и будет легче.
Из воды на пукающего, рыгающего рабинспектора насмешливо пялил глаза полутораметровый сом:
-- Иона, мать твою! -- пошлепывая губищами, процедила рыба. -- Таскай вас блаженных из воды, а я, кто бы посочувствовал, не кит и не дельфин. Живу я тут, а дерьма в воде и без вас хватает. -- Сом шевельнул усами, поправил плавником очки, ахнул хвостом, окатив Никитенко грязной водой, и исчез в глубине.
RUS -> DE
DE -> RUS
EN ->RUS
|
|
28-08-2010 15:14 |
Приват чат
E-Mail
Поиск
Стать другом
|
|
Sergej1
Дата регистрации: 02-02-2006
Автор темы
|
|
Глава 13
Побудь пока кандидатом
Я не люблю солнце, но раздавлю даже брата за место под ним!
Откровение пьяного вампира
С трудом передвигая плохо гнущиеся ноги, хватаясь не чувствующими пальцами за кустики тальника, втащил Никитенко по крутому откосу свое обезвоженное, уставшее, обескровленное тело и бессильно уронил на полусгнивший ствол поваленной ивы.
-- Тяжело? – посочувствовал Мнимозина. – Сейчас бы глоток другой свеженькой, пенистой, теплой кровушки. Э-эх!
-- Помолчи, а… -- Никитенко потянулся в карман за мобилой и едва не свалился от слабости.
Солнце поднялось уже высоко, но прохладный северный ветерок не давал согреться, и бедолага-рыбинспектор ежился, корчился и крутился в поисках теплой позы.
Достал зажигалку, сигареты – все мокрое. Вытряс пачку на траву и, безнадежно поскуливая, поворошил пальцем:
-- С-суки! -- напитанный водой мобильник не оживал, сколько ни тыкал в кнопки, набирая раз за разом номер другана и подельника Андрюхи.
-- А теперь слушай меня, птенчик, -- строго выговорил Мнимозина. – И не дергайся. Будешь тем, кем назову. Ты парень умный и уже догадываешься, что оказался в воде не случайно. Впрочем, всегда можно повторить, но нет уверенности, что поблизости окажется достаточно большой сом, озабоченный чистотой водоема. Ты, надеюсь, обратил внимание, на этот выдающийся экземпляр. Супер! У нас в речке, что не рыбина, то новое выражение лица, и все красивые. Надеюсь, пока доказательств достаточно?
-- Закурить бы, -- проблеял Никитенко. – И транспорт какой-нить…
-- Другое дело, -- Мнемозина хихикнул, и Никитенко вдруг понял, что хочет подмигнуть и подхихикнуть в ответ. – А сейчас не перебивай, уважая мой не малый возраст, и следи за руками.
Рука Некитенко, нет, теперь уже рука Мнимозины провела в воздухе над сигаретами, и они забелели магазинной новизной. Мнимозина сунул сигарету теперь уже в свои губы, чиркнул зажигалкой, и аромат «Золотого руна» наполнил легкие … Мнимозины.
Вампир легко вскочил, подобрал мобилу, высветил и нажал вызов:
-- Андрюха,… подъезжай. Есть интересное предложение.
-- Двуствольный, -- снова попробовал сопротивляться Никитенко. – А не слишком много на себя берешь.
-- На каковой Ваш запрос, -- Мнимозина с удовольствием затянулся дымом и радостно продолжил треп в уже своей голове. – Отвечаем. Шанс внепланово оказаться на небесах прошел мимо тебя минут за десять до встречи с рыбаками.
-- Дедок на Москвичонке? Я таких пальцем не трогаю – расшвыриваю ногами.
-- А теперь вспомни рассказ Петровича о шестерых отправленных в никуда вампирах. Если бы он почуял в твоей башке, тихо, как мышь сидящего, меня, у нас не было бы никаких шансов.
-- А удар прикладом стерпел?
-- Смеялся над тобой, дураком. Мы вампиры любим покуражиться, но этот удар мне еще отольется. Обломок не прощает. А пока приводи доводы, по которым я пропихну твоего друга-почти брата на высокую должность главы района.
-- Я сам хотел.
-- Во-во, хотел и будешь хотеть, а вот у Андрюхи, когда мы всунем в его тело Кастрата, уже при всем желании «хотеть» не получится, но ты сможешь Андрюху «иметь». Грубо говоря, получишь все блага главы района, а твой друг-почти брат – все неприятности, связанные с этой должностью. Потому кратко, самую суть, быстро.
-- Андрюха… он, -- Никитенко помолчал, вспоминая. – В девяностых большинство бандитов от денег ошалели и загуляли, задурили, пустились во все тяжкие – их и нет теперь: кто в тюрьме, кто на кладбище. Другие учились бизнесом управлять, догадываясь, что беспредел рано или поздно кончится. И вот они уже депутаты в Думе, председатели в банках, управляющие на предприятиях. Детей за границу обучать отправили. Феню забыли, но бандитами остались. Не имея бандитских навыков, Россией не урулишь – через одного анархисты, а вместо законов понятия.
-- Продолжай, продолжай, -- Мнимозина закурил. – Оказывается от тебя мне достаются хорошие аналитические мозги, а я то совсем приуныл вначале, считая тебя дремучим лесовиком. Андрюха, стало быть, мозг.
-- И мозг, и руки. Умеет думать, и умеет делать. В начале века помахал перед носом тогдашнего главы района корочкой диплома и пачкой баксов, и получил в управление государственное предприятие -- совхоз. Акционировал, раздал селянам акции, ту же за бесценок скупил и стал единоличным владельцем совхоза-миллионера. Объявил все жилье в деревне совхозной собственностью, и предложил жителям выкупить или выметаться на все четыре стороны. Теперь все селяне уже десять лет отрабатывают долги и на руки не получают ни копейки.
-- А как живут?
-- Они и не живут -- жизнью это назвать нельзя. Нормальное явление для глубинки.
-- Хорошая характеристика. Как говорится: "Есть и такие уроды, а, может быть, люди будущего". У парня работающая, апробированная, как говорят современные воры-управленцы, они же менеджеры, схема. Уверен, он давно мысленно прикидывает ее к масштабам района и ухватится за возможность реализации. А вот и Андрюха.
Бордовый полноприводный Хондай мягко затормозил, и на поляну выбрался холенный крепкий мужчина лет сорока с небольшим, коротко стриженный, в полузатененных очках. Мнимозина устремился навстречу:
-- Андрюха! Братка! Спаситель! – он ухватил Андрюху за рукав правой рукой, ласкающе провел левой рукой по ладони и, продолжая говорить, почти прижался, все выше перебором пальцев, поднимаясь по руке мужчины. – Местное быдло совсем озверело. Они перестали сечь поляну. Меня государственного служащего… -- голос Мнемозины постепенно переходил в шелестящий шепот, а губы коснулись шейной артерии.
Андрюха, завороженный словами и движениями Мнимозины, стоял столбом, а вампир уже вонзил клык и хлебал его кровь поуркивая и причмокивая от удовольствия.
-- Ох, хороша. Завидую, Андрюха, твоему здоровому образу жизни – не пьешь, не куришь. Находка для вампира-гурмана, с детства приученного пить кровь только высшей категории. Не кровь, а черная икра. Сплошной животный белок. Да, ты не стой, ты присаживайся.
-- Что это было? – тряхнув головой, будто просыпаясь, спросил Андрюха. – Помутилось в глазах, а сейчас слабость тяжелая в теле. Подожди, присяду.
-- А что было? – заюлил Мнимозина. — А ничего не было. Ты меня спас, и я хочу тебя отблагодарить. Хочешь должность главы района и бессмертие в придачу?
-- Уж не ты ли вечную жизнь раздаешь? – хотел насмешливо, но скривился от слабости Андрюха.
-- Смотри сюда, -- Мнимозина протянул руку в сторону реки, напряг пальцы и, пятясь задом, из воды показался серебристый Лексус Никитенко. Едва слышно шурша мотором, автомобиль взобрался по откосу и остановился рядом с бордовым Хондаем. – Я не раздаю бессмертие, но моя рекомендация теперь дорогого стоит.
-- Ты стал вампиром? – завистливо и жадно подался вперед Андрюха.
-- И не забыл тебя. Будь на связи, машина уже запущена, и совсем скоро...-- голос Мнимозины вновь опустился до шелестящего шепота, а правая рука дотронулась до плеча Андрюхи и начала все настойчивее его поглаживать. -- ...Ты станешь хозяином территории, величиной с небольшое европейское государство. Только не забудь тогда о своем замечательном друге, проказник.
Никитенко в голове Мнимозины запаниковал. Мужик до мозга костей, брутальный мачо чувствовал, как возбуждается и рвется к обладанию стоящим рядом мужчиной его тело.
Мнимозина уже начал раздевать Андрюху, но Никитенко пересилил: повернулся боком, пряча возбуждение, а потом и вовсе присел на корточки спиной к Андрюхе.
-- Ты езжай пока, -- глухим голосом велел столбом стоящему подельнику. -- А я свистну, когда дело прояснится.
Андрюха на ватных ногах поплелся к Хондаю, кое-как запустил двигатель и медленно на второй скорости поехал вдоль берега.
Глава 14
Тихим утром
Ждешь неприятности, а она уже случилась
Поговорка
Колян, не спеша, шел проспектом Победы, главной улицы Непряхинска. Вор, вампир, бандит, убийца в своей главной ипостаси, и он же душевный, умный, доброжелательный, все понимающий собеседник, добродушный силач и красавец-мужчина.
В заштатном провинциальном городишке Колян начал вдруг испытывать семьсот лет не возникавшее ощущение счастья: радовался солнечному утру и послеобеденному теплому дождику, тихому вечеру и улыбкам знакомых…
Он остановился у школьного забора, наблюдая за игрой мальчишек, увлеченно гоняющих мяч по вытоптанной площадке. Играющие заметили его сразу и весело заверещали:
-- Дядь Коль, покажи класс.
Колян, придерживая правой рукой шляпу, левой уперся в перекладину сетчатой ограды и легко перемахнул высокое препятствие. Неторопливо прошагал по зеленой траве к площадке и принял пас подошвой остроносой туфли.
-- Здорово, орлы! – насмешливо-весело поприветствовал мальчишек. – Какую часть ворот поражаем сегодня? – Снял шляпу и водрузил на голову ближайшего пацана.
Шляпа повисла на ушах беловолосого мальчугана, но тот сразу приосанился и начал стрелять глазами по сторонам пронзительно и значительно:
-- В правую «девятку», дядь Коль.
-- В девятку, так в девятку, -- Колян носком туфли катнул-набросил мяч, попинал, перекидывая с ноги на ногу, пожонглировал мячом на голове и «засветил вертикальную свечу».
Мальчишки радостно завизжали, провожая мяч глазами, а Колян широко улыбнулся мальчишкам и пушечным ударом отправил возвращающийся мяч в верхний правый угол ворот. Восторгу пацанов не было предела:
-- Еще, дядь Коль, еще.
-- Хорошего понемногу, -- Колян взял протянутую шляпу, присел перед мальчишкой на корточки и взлохматил ему волосы. – Серегой зовут?
-- Ага, -- Серега начал оглядываться, все ли видят, как он с Коляном общается?
-- Будь здоров, Серега, -- Колян пожал мальчишке руку и встал, вглядываясь в угол школьного двора:
-- Что это у вас?
-- Ульи, вчера привезли. Пчелы мед собирать будут, -- воодушевленно объяснила ребятня.
-- Ладно, играйте. Пора мне, -- Колян зашагал прочь. – Шустро работают ребята. – бормотал он себе под нос.
Веселье, как волной смыло. Городские вампиры начали воплощать план откачки чистой здоровой крови в детских садах и школах. Программа ЗОЖ -- здорового образа жизни для упырей, вурдулаков и вампиров провинциального пошиба в действии. Припомнил события последних дней: убийство Кирюхи, собрание, похороны – и вовсе гадко стало. В кармане задергался мобильник. Звонил Гульфик:
-- Колян, ты чем главному менту досадил? Он уже объявил всенепряхинский розыск тебя за убийство Кирюхи. Якобы, некая девица – техничка и сторож по совместительству – видела человека, похожего на Коляна. Цитирую по протоколу: "Раздался жуткий кошачий вопль, а из дверей вышел Колян. Я вошла через десять минут и обнаружила вышеозначенный труп".
-- Борьба за лидерство -- обычное дело у приматов. Витюха давно под меня копает, да руки коротки, хотя и загребущи весьма. Кирюха мимо: у меня алиби железное в лице Мнимозины, Петровича и некоего Гульфика, а девицу нужно порасспросить, похоже, у нас наклюнулась зацепка.
-- Отсюда поподробнее, -- голос Гульфика в трубке запыхтел возбужденно. -- Ты что-то узнал?
-- Нет, но догадываюсь, где искать. Вызванивай Мнимозину. Думаю, он уже разобрался со своим Лесничим.
Телефон вновь зазвонил. Дисплей высветил имя Джульетты:
-- Колян, делай ноги. Витюха-мент с цепи сорвался. Обещал тебя посадить, а со мной переспать.
-- А ты против?
-- Нет, за! Только на биде посижу, а в душ уже не успеваю.
-- Так быстро? В определенном возрасте дама предложение переспать должна воспринимать как комплимент.
-- Развлекаешься, придурок. А я возьму и соглашусь. Назло.
-- Скатертью дорога. Может оказаться, что его чувство к тебе длиннее моего многократно и толще в разы...
-- А вот я найду тебя сейчас и чисто по-женски надругаюсь...
-- Не заводись. Витюха оскалился не по чину. Сожрем его, только узнай хорошенько, чем этот чудозвон располагает.
Колян присел на скамью в тени развесистой ивы, закурил и задумался. Последние лет двести до него частенько доходили слухи о странном двойнике, творящем гадости, пакости и мерзости братьям по Ордену в обличии Коляна и бесследно исчезающем. Коляну пришлось пережить не мало неприятных разборок и расследований, доказывая, что «не был, не участвовал, был в другом месте, а, если и был в этом, то спал». И вот призрак объявился снова, и Колян нутром почувствовал, двойник и есть искомый убийца вампиров. Не к месту и не ко времени всплыли в памяти картины детства: берег реки и драка, под свист и хохот деревенской детворы.
Брат-близнец Санчо родился на пять минут позже Коляна, и этот факт отравил всю его дальнейшую жизнь. Санчо постоянно завидовал, зудел и ныл, если Коляну доставалось что-то лучшее. Потом начались драки за старшинство. Побеждал всегда умный Колян, а Санчо добавлял еще немного злости к ранее накопленной и начинал готовиться к новой драке.
Сельская ребятня чуралась завистника, в игры не брали, секретами не делились, еще и прозвище дали "Обломок. А еще от него постоянно воняло валерьянкой, и сельские коты таскались за братцем толпой, а он наступал им на хвосты. Вот он, кошачий вопль. "А ведь не додрались мы тогда. Правильно говорят: "Друзья дерутся до крови, братья -- до смерти". Значит, братик стал вампиром. Ну, Джульетта!"
Колян резко вскочил и рухнул на асфальт, сбитый ударом металлического приклада в шею.
-- Наручники на руки и на ноги, -- суетился вампир Витюха, «в миру» начальник муниципальной милиции. – Быстрее, пока не очухался. По две пары.
-- На ноги нужны наножники, а наручники не обхватывают, -- тупо прогундел старшина ППС Зачухрин. – Лучше еще разок прикладом. – Он примерился и сильно ударил Коляна в затылок.
-- А теперь бегом тащим в машину, -- посветлел мордой Витюха. – Нечего тут афишировать.
Глава 15
Привет из прошлого
Вампиры -- народ, скорее, равнодушный: поели и
спать. Страсти для нас, поскольку мы еда.
"Мифы и реальность о Вампирах» Предисловие.
Гульфик курил, осматривая через тонированные окна Лендровера прохожих и раздумывал, как понезаметней пройти в здание администрации. Областные жулики в провинции всегда востребованы местными чиновниками. Одним нужно засветиться высоким знакомством для авторитета, другим -- протолкнуть очередную инновационную идею для собственного обогащения, третьим -- просто позавидовать областному кровопивцу и накрутить в себе желание добиться такого же или большего положения.
Телефон на панели засветился дисплеем, и салон внедорожника осветила сияющая морда Мнимозины-Никитенко:
-- Привет, Гульфик. Я снова с вами, вновь на коне, занимаю место в боевом строю и являюсь активным штыком в нашей замечательной когорте.
-- Привет. Рад за тебя. Только штык и конь мало сочетаются. Либо слезь с коня, либо возьми пику. У нас проблемы. Витюха-мент решил половить рыбку в мутной воде и загреб Коляна в кутузку.
-- Какой подлец, а до этого меня, честнейшего из упырей, хотел посадить, якобы, за взятки...
-- Заткнись! -- Гульфик придвинулся ближе к телефону. -- подъезжай сейчас к Джульетте. Поговорим.
-- Гульфик, я его узнал... -- голос Мнимозины задрожал, и лицо на экране покривилось. -- Это Обломок.
-- Опа! -- Гульфик вздрогнул. -- Вот в чем дело! А тебя он узнал?
-- Думаю, нет. Куражился над Никитенко и не догадался о моем присутствии. До этого он меня видел мельком, почти сто лет тому, когда мы сбрасывали тушку Распутина с моста в полынью, и, скорее всего, не запомнил.
-- Будем надеяться,хотя надежда слабая. У Обломка вместо ума хитрость, а такие вампиры весьма наблюдательны. До связи.
Трудно менять внешность, если сам не знаешь, как выглядишь, а в зеркало смотреть бесполезно. Гульфик вздохнул и стал выше ростом, подумал и добавил усы, надел темные очки. «В боевой обстановке маскарада стесняться не приходится, -- шутливо попытался себя приободрить. – Когда был Керенским, пришлось бабские рейтузы с прорехой напяливать. Яйца едва не отморозил. Холодновато было в открытом авто.»
Развеселившись, отправился искать Джульетту. Почти перед каждым кабинетом толпился народ. Мимо, уткнув глаза в бумажку, а то и в две, деловито сновали чиновнички-упырики, еще не получившие права отсасывать кровь посетителей, сидя за персональным столом.
Повеяло холодком от группы просителей перед дверью Центра Занятости Населения. Гульфик заинтересовался, прошел мимо еще раз. Точно, могильный холод. Вгляделся в лица – пустые глаза. Весь мир пытается отделаться от ежедневной обязанности трудиться, мечтает жить в праздности, а эти удивительные люди – не могут найти работу и уже ощущают себя наполовину мертвыми.
-- Хотел втиснуться в программу самозанятости, -- двое парней беседовали у окна в коридоре. -– Шестьдесят тысяч на развитие своего дела. Третий месяц бегаю, кучу бумаг собрал, и ни с места.
-- Принеси десять кусков начальнице наличными, и в тот же день получишь свои деньги.
-- Хороший совет, -- парень грустно улыбнулся. – Остается найти десять тысяч, жаль в долг взяточники не верят.
Гульфик усмехнулся. Иногда полезно побродить инкогнито среди народа. Несколько штрихов, и картина добросовестной работы Непряхинской администрации, как на ладони. Грамотно, разумно ведут дело. Держать население в подвешенном состоянии, создавать чувство неуверенности в завтрашнем дне, виновности за собственную необустроенность, неразворотливость; зависимости от всесилия владельцев кабинетов в этом здании. И люди сами несут свои деньги и свою кровь чиновникам и радуются, когда те соглашаются взять.
В налоговой инспекции было не протолкаться. Возбужденные предприниматели переругивались, выясняя очередность. Представители национальных диаспор, нагло цокая каблуками, входили в кабинеты мимо очереди. "Молодцы ребята, -- отметил Гульфик. -- Скупают местный истэблишмент оптом, и годовой абонемент на любые аферы в кармане."
Наметанный глаз Гульфика легко выделял мелких торговцев с пакетами и свертками, и опытных дельцов с папочками в руках. Мелочевка пытается отделаться шоколадками и коробками конфет, некоторые по наивности несут банки со сметаной и медом, у одного в авоське свиная нога прорисовывается – взяткодатели, мать их, куры ощипанные.
Не коррупция. а черт знает что. В стране такие традиции: ребятенок первого сентября несет в школу букет, не дай бог дешевый, -- учитель уже никогда не полюбит такого ученика. А дальше по накатанной несет мальчик подарок на день рождения и к Восьмому марта; потом в институт несет: за поступление и учебу, за курсовую и за диплом, в честь начала учебного года и в честь конца. "Хорошо сказалось: "в честь конца". Если верить Фрейду, все в этом мире делается "в честь Конца", даже коррупция цветет, в его честь. Деньгами надо "давать", Цыплята вы мои мороженые, а чиновник сам разберется, куда их потратить. Может быть, гуся купит!" Зубры бизнеса «дают» деньгами, лучше иностранными, оттого и дела их катятся, как по рельсам.
Перед табличкой «Начальник налоговой инспекции Кипяткова Е.А.» Гульфик помедлил, припоминая имя-отчество Джульетты «в миру", так и не вспомнив, открыл дверь. Джульетта, склонясь над посетителем, метнула на Гульфика свирепый взгляд, но, узнав, смягчилась. Вытащила клык из ранки на артерии, слизнула капельку с краю:
-- И когда все соберете, милости прошу прямо ко мне, -- посетитель кое-как попихал в папку бумаги и, шатаясь, вышел в коридор.
-- Гульфик, если б зашел на минуту раньше – убила бы. Твое счастье, что я уже заканчивала, – Джульетта улыбнулась довольно и сыто, – обсасывать это быдло.
-- Никого не надо считать быдлом. Взгляни глубже. Поведение, образ жизни, низкий социальный статус и отсутствие денег не превращает автоматически человека в скота, равно, как должность и полные карманы наворованного бабла, не переводят в разряд людей.
-- Прикалываешься? -- Джульетта глянула удивленно. – На десерт кусок морали. Сердца в тебе нет. Давай-ка о делах и побыстрее. Мне еще Коляна сегодня вытаскивать.
-- С Коляном не спеши, там он в безопасности... пока. А вот у нас все паскудно, девушка. Мне позвонил Мнимозина, едет сюда. И сказал слово «Обломок»
Джульетта вскочила, пристально глянула на Гульфика и медленно опустилась в кресло.
-- Это ведь он поджег нас тогда на чердаке...
-- Знаю.
-- Я была молодая и глупая. Не знала о своем умении дарить бессмертие.
-- Всего лишь раздвинув ноги. Блюла бы себя, как подружки-девственницы.
-- Они прежде дуры и только потом девственницы, а вы, мужики, козлы.
-- Скажи мне, в чем моя вина? -- дурашливо пропел Гульфик. -- Если бы не ты, как минимум, три козла умерли бы естественной смертью лет шестьсот пятьдесят назад.
RUS -> DE
DE -> RUS
EN ->RUS
|
|
|
29-08-2010 13:16 |
Приват чат
E-Mail
Поиск
Стать другом
|
|
Sergej1
Дата регистрации: 02-02-2006
Автор темы
|
|
Глава 16
Встреча на дороге
Я не предатель, а человек, склонный к компромиссам.
Искусство успокоить совесть.
Мнимозина гнал проселком и наслаждался великолепной удобной машиной. «Шестисотый» мягко притормаживал, плавно перекатывался через препятствия. Неощутимо прокатывался по мелким неровностям. Стремительно набирал скорость на ровных участках.
Эйфория от победы над Никитенко радостным волнением разливалась по телу бывшего Никитенко, и дарила перспективы успешного дальнейшего движения вверх и вширь.
-- Я прирожденный «Серый кардинал», -- Мнимозина не заметил, как заговорил вслух. – Умен, хитер, а теперь, благодаря телу Никитенко, еще и красив. Получать от жизни все, не отвечая ни за что. Управлять всем и всеми, оставаясь в тени, -- вот мое истинное предназначение. Протолкну Андрюху в начальники и зашагаю в светлое будущее рядом. Светла и вкусна у парня кровушка, и пусть кастрат, моей активности хватит на двоих. Я мыслитель и получаю удовольствие от процесса мышления, как рыбак от рыбалки, -- Мнимозина захохотал, радуясь своему остроумию. -- Бывают "пустые" дни: мыслишь-мыслишь, а результат нулевой, а бывает только забросишь, и сразу такая мыслища...
Он вздрогнул и оглянулся. Опасная мысль, мелькнувшая в голове, напугала и озадачила неожиданностью. Мнимозина остановил машину, вышел, осматриваясь и тихо произнес:
-- А мои товарищи на этом этапе лишние.
Закрыл глаза и втянул голову в плечи Ничего не произошло. Мнимозина выдохнул и радостно повторил:
-- А мои товарищи на этом этапе лишние!
Чувствуя радостное освобождение от обязательств, накладываемых дружбой, и возбуждение от предстоящего предательства, продолжал себя убеждать:
– Девственность мне не свойственна. Закладываем вираж, и к новым вершинам, другой дорогой. Они все еще считают меня младшим братом на побегушках, а я уже против, я уже вырос. Я скрытый, беспощадный враг! «Каждый сам за себя» -- я только выполняю закон.
Мнимозина радостно засмеялся красиво оправдывающей формулировке:
-- Я только выполняю закон!
-- Что характеризует тебя как разумную особь… -- скрежетнул голос сзади.
Мнимозина присел, метнулся за машину и, перекатившись несколько раз, встал и, конфузясь, отряхнул брюки. Привалясь к заднику зеленого Нисана, смотрел, язвительно улыбаясь, Колян. У его ног крутился, терся о брюки здоровенный рыжий котяра.
-- Брат, а я это,…-- растерянно залепетал Мнимозина. – Так внезапно и незаметно… Машина чужая… Голос. – Он всмотрелся в лицо приезжего, попятился и глухо выдохнул. – Обломок!
-- Пока Обломок, -- значительно скрежетнул голосом удивительно похожий на Коляна вампир. –- А скрипучим голоском наградил брат-близнец, неосторожно пнув ногой по горлу в драке за лидерство. Колян родился на пять минут раньше и с тех пор гордо называет себя старшим.
-- Он не называет. Он считает себя единственным, -- Мнимозина уже понял, как действовать, чтобы остаться в живых: умение говорить "нет" дано не каждому -- смелость нужна, поэтому будем говорить "да". –- Он не знает о твоем существовании.
-- До семнадцати лет знал..
-- А потом стал вампиром и не догадывался, что ты тоже.
-- Вот как? – приезжий неподдельно удивился и задумался, а его морда расплылась и обвисла в совершенной обескураженности, и Мнимозина не смог сдержать довольной ухмылки: "Съел, придурок?" – Прокол. Получается, я воевал с тенью. Постой, когда я стрельнул в Милорадовича, а повесили вашу команду… Когда я швырнул бомбу в царя, а повесили вас. Ну да, кроме тебя – ты раньше поторопился умереть молодым литературным критиком от гражданской скорби.
-- Просто печень не выдержала, а мне нравился процесс. Колян не догадывался. Близкие всегда узнают дурное последними. – Мнимозина, доказав свою нужность, успокоился и закурил. – И когда ты распустил Учредительное Собрание, а в честь мертвого Коляна назвали бронепоезд, мы тоже не стали ему говорить, чьих рук это дело.
Обломок достал из внутреннего кармана пиджака Макаров с глушителем, выщелкнул и продемонстрировал Мнимозине тусклыми зеркальцами блеснувшие головки пуль в обойме.
-- Серебряные. Девятьсот девяносто девятой пробы. Вампиры не могут убивать друг друга, но у меня лицензия на отстрел ненужных и тупых. Тебе придется доказать свою умную необходимость. Я долго согревался мыслью, что Колян знает о моих невинных проделках и корчится, злиться, мучается. Я надеялся, а вы скрывали от него мое имя. Ты в громадном долгу. Для начала напомни ему убийство любимца Партии, за которое Колян невинно сгинул в застенках НКВД.
-- Я сделаю, как ты сказал, -- Мнимозина, желая скорее закончить разговор, готов был обещать, но побежденным оставаться не хотел. -- Я с удовольствием помогу тебе, заставлю грызть землю твоего брата. -- Продолжая говорить, Мнимозина придвинулся к Обломку. В нос шибануло запахом валерьянки. -- Мы заставим корчиться Гульфика, а надменную Джульетту научим жрать траву и ползать меж корней деревьев, ворошить старые листья посиневшими от голода руками...
Он вонзил зубы в шею Обломка, и тут же почувствовал, как его артерию проткнули чужие клыки. Вампиры урчали и пыхтели, пытаясь хлсношать с большей скоростью, чем противник, и вскоре отвалились в изнеможении.
-- Это похоже на кровный союз, -- с трудом шевеля губами, выговорил Мнимозина.
-- Кровавый, -- усмехнулся Обломок. -- А членский билет о вступлении в мою партию получишь несколько позже.
-- Корочка, надеюсь, красного цвета, -- Мнимозина шуткой пытался приукрасить поражение.
Отправить поскорее завистливого упыря, бедолагу и, по сути, неудачника, которого семьсот лет преследует комплексы младшего брата и собственной неполноценности. Но сейчас Обломок силен, и нужно осторожно думать, выбирая сторону вероятного победителя.
-- Красного. Огненно-красного, и попробуй в последнюю минуту отказаться, -- ржавым скрежетом захохотал Обломок, под его ногами взвыл придавленный кот. -- Паскуда, откуда вас приносит? -- Обломок захлопнул дверцу Нисана и нажал газ.
Глава 17
Не все братья -- братья
«Вампирам в России нечего боятся.
Закон и государство хранят благополучие кровососущих тварей».
Из путеводителя
Мнимозина приоткрыл дверь, заглянул и протиснулся в кабинет:
-- Приветик, братья, -- глянул на сидящую в кресле Джульетту, -- и сестры. -- Вампир умостился на краешке стула, подобрав ноги и сдвинув колени. -- На улице теплое и зеленое, замечательное лето. Совсем замучились его портить. Джульетта, как тебе моя новая внешность?
-- Если б не знала о твоей двуствольности, захотела бы переспать.
-- Очень приятна такая скупая, но необыкновенно емкая, как едва уловимая улыбка Джоконды, похвала.
-- Заткнись и сядь.
Многоопытный Гульфик тяжело посмотрел на Мнимозину, и мгновенно, будто по щелчку выключателя, сменил выражение лица на добродушную усмешливую лепешку. Людей, а, тем более, братьев-вампиров Гульфик «прочитывал», как букварь, легко и безошибочно. Принужденное веселье Мнимозины отложило в мозгу четкое «Опа!», и нога Гульфика слегка придавила носок туфли Джульетты.
-- Так что с Обломком? Все подробно, и не останавливайся.
-- После «Часа страха» я повез Никитенку на речку, приводить в чувство – искупать и охладить, а на берегу Москвичонок, машина такая, и рыбак внутри кемарит. Обломок такую хитрую маскировку себе придумал. Я разглядел его сразу, но не смог остановить Лесничего. Он навалился на мужичка по обычной программе: избил, унизил, оштрафовал. Я сидел тихо и дрожал, как кролик. Думаю, Обломок меня не узнал.
-- Будем надеяться, но Коляну рассказать придется, -- Гульфик обернулся к Джульетте, едва заметно подмигнул. – Извини, придется раскрыть твой грех, иначе этого имбицила не одолеем. Последнее человеческое обличье Обломка – фрейлина Брунгильда, весьма похотливая и активная бабешка. Наглотавшись секса по самые уши, Обломок расстригся в бестелесные, полез в Верхнюю Палату Ордена, с идеей очищения рядов от бесполезных и тупых.
Мнимозина загипнотизированный словами и плавными жестами Гульфика, сидел истуканом, наполовину прикрыв глаза. Джульетта медленно поднялась из-за стола, нацелилась и плавно вонзила клык в шею Мнимозины между воротником и ухом. Втянула сладковатую жидкость, причмокнула и сложила большой и указательный пальчики левой руки -- О,кей.
-- Кирюха оказался ходячим компроматом, -- продолжал Гульфик, как ни в чем не бывало, -- за что и поплатился. К сожалению, у Обломка нашлось не мало сторонников. А попутно сучонок взялся целенаправленно и настойчиво вредить Коляну. За Джульетту, за успех, за ум… Это как у России с Украиной. -- Гульфик ухмыльнулся собственному остроумию и кивнул Джульетте "Заканчивай". -- Каких только смешных претензий не выдвигают братья-славяне, а все сводится к одному: «Почему Россия Великая, а Украина, всего лишь, Малая?» Обломок не может забыть, что он младший брат, и оттого все его беды. Патологический комплекс младшего брата – зависть и злоба.
-- Ты тоже был влюблен в Джульетту, -- осторожно выговорил Мнимозина.
-- Какой ты сегодня несуразный, -- Джульетта, уже переместившаяся на место, покраснела, незаметно облизнула запунцовевшие губы, и начала нервно перекладывать папки на столе. – Мог бы и промолчать… вежливо.
-- Сижу и молчу в расслабленной обвислости, нежный и глупый, как мягкая игрушка.
-- Сиди, сиди, интересно, что высидишь?
-- Кончайте трепаться. Обстановка боевая, и право развлекаться пустыми разговорами я оставляю за собой. -- Гульфик приподнял руку и ущипнул себя за нос. – Ваша задача -- предлагать разумный конструктив и осуществлять грамотные целенаправленные действия. Ты хотел предложить человечка?
-- Угу, Джульетта его знает. Отличная кандидатура.
-- Которого Колян обозвал маньяком и педофилом? Один Бог без греха. Эк, вас перекорючило.
Всякое поминание слов: «Бог», «крест» -- вызывает у вампиров естественную реакцию отторжения, физической боли и страха, и Гульфик частенько нарочно употреблял запретную лексику -- шутник.
-- Я как раз об этом, -- криво морщась, Мнимозина подбирал слова. – Ты прошлый раз своими насмешками так накрутил хвост местным братьям, что они заблокируют любую предложенную тобой кандидатуру.
-- Гордые гады: в лужу падать не хотят, и штанов в людном месте не теряют, а я только хотел представить их себе посмешнее... И?
-- Предложи Витюху-мента. Пусть порадуется и отпустит в знак дружбы Коляна, а я проведу с аборигенами работу, и они получат моральное удовлетворение, протолкнув в главы района своего Андрюху.
-- Претендент, как претендент, - Гульфик взглянул на Джульетту, и, получив утвердительный кивок, продолжил. – Не хуже и не лучше всякого другого. Район без власти оставлять надолго нельзя. По большому счету, плевать, кто будет кровь у людей пить, не так уж важно. Лишь бы пил. Кровопивство в России всегда актуально: злободневно и злобочасно, а, порой, злобоминутно и злобосекундно. Президент называет это "ручном управлением". Пить из народонаселения безостановочно. Пусть чувствует и знает о присутствии над ним верхней власти. -- Гульфик мельком глянул на часы и значительно -- на Джульетту. -- Через час я встречаюсь с Витюхой-ментом под мостом. Рифмую, блин. Назначай собрание на пятнадцать ноль-нуль и… -- Гульфик сделал паузу, впившись глазами в Мнимозину, и заорал внезапно. – Беги, лети, готовься! Не хрена торчать в кабинете!
Сидевший, как на иголках, Мнимозина, вздрогнул, вскочил, заюлил по кабинету и молча выскочил за дверь. Вслед ему весело хохотала Джульетта. Не дав закрыться дверям, в кабинет протиснулся напористый лысоватый крепыш в футболке и бриджах:
-- У меня по декларации непонятки, -- заговорил с порога.
Джульетта в ответ наклонила голову, пристально окинула посетителя взглядом из-под бровей и сладко улыбнулась.
-- Прессуют, на фиг, по пустякам, -- парень продолжал выдавать заготовленные фразы. -- Я предприниматель, средний класс, а из меня дурака делают.
Джульетта снова кивнула и улыбнулась еще обворожительнее:
-- Вы успокойтесь и не нервничайте, -- мягко пропела. -- У меня посетитель. Может быть, вы не заметили? А по декларации приходите завтра перед обедом. Нам потребуется время, поэтому постарайтесь не в половине и уж, тем более, не без пятнадцати двенадцать.
Джульетта говорила спокойно и доброжелательно, но посетитель расслышал плохо скрытую насмешку и язвительность.
-- Вы со всеми так разговариваете или только с теми, кого считаете полными придурками? -- агрессивно спросил крепыш и придвинулся.
Брови Джульетты удивленно взлетели. Парень показывал начатки интеллекта, интересно будет повозиться. Этому не скажешь с циничной откровенностью: "Да, я всех держу за полных придурков!" -- и он заглотает покорно да еще подхихикнет веселому остроумию чиновницы.
-- Жду завтра с декларацией, -- строго выговорила Джульетта, и парень выкатился за дверь.
Гульфик выглянул в коридор и, неслышно ступая, вернулся на место:
-- Крепенький мальчик. Я, пожалуй, не откажусь перекусить. Приглашаешь? -- Гульфик облизнулся и посерьезнел. -- Ну?
-- Мнимозина врет, -- Джульетта наклонилась через стол и заговорила шепотом. – Мнимозина разговаривал с Обломком, и боится его.
-- И уже играет в его команде? Посмотрю, как они отреагируют на мое присутствие на берегу речки Вонючки. Место тихое, безлюдное.
-- Вот-вот. Нужно им подыграть. Витюху мы схаваем попозже.
-- А собирались сейчас?
-- Сегодня. Но пока пойдем по плану Мнимозины. Я предложу Обломку секс. Давно хотелось вынести на суд народный свою природную сексуальность -- не растеряла ли форму.
-- Не растеряла, -- грустно вздохнул Гульфик. -- Ты всегда на двести процентов. Не думаю, что Обломок сможет устоять.
-- Предупрежу Коляна, а ты иди, набивайся в друзья менту.
-- Два таких друга, и врагов уже хватит. -- засмеялся Гульфик. -- Доказать непричастность Коляна не составит труда, тем более, Кирюха, по определению судмедэксперта, самоубийца, и, значит, никакой уголовщины.
-- Удачи.
Глава 18
И сантехникам хочется жить
Когда люди еще по деревьям прыгали, каждый четко знал
свое место в стае, а, если не знал, соплеменники
"по-доброму" указывали и ставили. Цивилизация нас
пообтесала и сгладила, но разделение на поедаемых
и поедающих осталось -- это факт.
Рядом с природой
Колян очнулся и, не открывая глаз, попробовал определиться. Затылок ныл тупой болью, давило пространство тесного закрытого помещения. Колян открыл глаза и сел. Камера, три на три метра, дверь с глазком. Через зарешеченный квадрат под притолокой желтый свет электролампочки скудно освещал помещение, оставляя затемненные углы.
«Хренасе!» -- Колян хмыкнул, встал и осмотрелся внимательнее. Ему ли было не знать, как устроена типовая ментовская кутузка. Нары – деревянный настил в полуметре от пола на пять-шесть человеко-особей и пустое ведро у входа для естественных надобностей. С нар послышались возня и стон. Пятясь ногами вперед сполз из темного угла ранее не замеченный Коляном парень лет тридцати, попытался подняться, охнул и остался сидеть на корточках, придерживаясь руками за нары.
-- Я тебя знаю, -- парень едва шевелил разбитыми губами. Оба его глаза были украшены черными свежими фингалами. – Ты Колян, бандит. Наверное, всех преступников уже переловили, коли за своих взялись.
-- Давно я здесь?
-- Часа два. Сам Витюха командовал. Велел шавкам следить, как очнешься, чтоб сразу к нему.
-- А ты кто? – Колян дотронулся до руки парня и сам ответил. – Восемь классов, ПТУ на электрика, сантехник в коммунхозе, женат, дочке три года, Андрей, прозвище Мотыль, от слова «мотыляться». В пьяном виде склонен к правдоискательству. Оно тебе нужно?
-- Ловко! – подтягиваясь на руках, парень сел на нары, оперся спиной в стену. – Прямо, экстрасенс. Мечта у меня была -- машину купить.
-- Иностранную?
-- Издеваешься! Любую машину, чтоб ездила. Да не при моей зарплате, которую месяцами задерживают и выдают частями. Несчастье помогло: тетка бездетная умерла, а домишко мне завещала. Чего проще, дом продать – машину купить? И начались мои беды. Дом сначала оформить надо: БТИ, зем. отдел, кадастровая палата, архитектура, еще много всяких кабинетов, а между ними походы в сбербанк на оплату сумм, бесконечное ксерокопирование пачек документов и покупки подарков для ускорения дела. Я разозлился. Вспомнил батю – волевой был мужик и справедливый.
-- Коммунист и верный Ленинец?
-- Просто работяга, но всегда говорил: «Если бы все коммунисты были, как я, давно бы построили коммунизм.»
-- Значит не все были, как твой батя, -- засмеялся Колян. -- Полагаю, -- эта фраза не единственная в его кредо. Давай, колись, раз начал.
-- Буржуев не любил, оттого и запил, и умер, когда воровство и спекуляцию предпринимательством назвали и велели брать пример. «Для меня, -- говорил, -- дружба с буржуями непозволительная роскошь. Время «Ч» приближается, и я не хочу, чтобы в нужный момент дрогнула рука, подвел глаз и сбился прицел.»
-- Пролетарий в законе, -- треп от скуки начал перерастать в дискуссию, и Колян уже всерьез подыскивал аргументы. -- Давай так. Буржуй буржую рознь. Для одних быдло по барабану, что есть, что нет. Другие – лениво, от случая к случаю, презирают. Третьи -- активно ненавидят. Уверен, приблизительно такая градация и у пролетариев? Вспоминаю… -- Колян прервал сам себя. – Логично предположить… Скажем так: когда настроения третьих овладеют толпой, русские в очередной раз набросятся друг на друга, брат на брата, отец на сына не только от жажды справедливости, а, скорее, от сжигающего желания утолить ярость.
-- Где-то так, -- Андрей ощупал на себе одежду, с тоской посмотрел на дверь. – Я ведь не с бухты барахты. Три вечера думки перематывал, с покойным батей диспуты устраивал. Мол, революции приносят блага и свободы, но на всех не хватает. Расхватывают организаторы-запевалы, а остальные беспощадные довольствуются бессмысленной победой. У тебя курить есть?
-- И ты решил начать борьбу? – Колян похлопал себя по карманам, достал сигареты и зажигалку. – Все идеологии начинаются с желания одного или нескольких энергичных ребят обрести деньги и власть для себя любимых, -- это правило без исключений. Естественно, любая идеология объявляется истинной, а сама истина переходит в разряд субъективных понятий. Кури и рассказывай. Интересно.
-- Пока не борьбу. Я сказал: «Да, пошли вы все», и начал бить врага его оружием -- брать взятки деньгами.
-- Мы готовы бороться с коррупцией, пока самим не несут. А принесут -- возьмем! -- Колян громко расхохотался. -- А раньше ты был гордым пролетарием и брал, исключительно, бутылками?
-- Сам не выпрашивал, когда уж силком засунут. А теперь начал цену назначать. Вентель починить – полтинник, бачок в унитазе настроить -- стольник, раковину устанавливал за пятихатку, ну и так далее. Борюсь на равных -- им стегаю, с них беру. «Грабеж» -- кричат, а у меня чувство собственной правоты и глубокое моральное удовлетворение. Когда я за реально отремонтированный кран беру полтинник, – это грабеж; а за подпись на бумажке оставляю тысячу, -- это, выходит, нормально? " Вам зарплату платят," – укоряют; типа, сами работают из любви к искусству. Прошло четыре месяца. Хожу гоголем. Документы оформил, осталось дом продать. Нотариус, регистрационная палата, все коммунальные услуги, в сбербанк уплатить, еще с десяток мелочей. Мне, после четырехмесячного марафона, уже ничего не было страшно. Оформил кредит, взял «Семерку», и тут узнаю, что срок действия всех бумажек истек, и нужно начинать сначала. Я прокладки ставлю с годовой гарантией, а чиновники гарантируют свою честную подпись только на десять дней.
Взволнованный собственным рассказом Андрей курил, глубоко затягиваясь. Колян встал, прошел по камере, размять ноги. Столько слышал подобных рассказов от людей, попавших в лапы чиновников, спившихся без надежды пробить лбом стену, разорившихся, теперь и сам мог продолжить невеселое повествование. Помассировал затылок -- все еще болело:
-- И тогда ты понял?
-- Что готов на все. Я сделал плакат: «Вампиры, вы меня достали!» Подогнал машину к зданию администрации, воткнул плакат в клумбу, облил «Семерку» бензином и поджог. Налетели менты, избили, притащили сюда, влили в рот водки, типа, пьяный, еще раз избили и заперли. Вот и все
-- Зато теперь в газете напишут: упившийся до беспамятства и неадекватности сантехник устроил пьяный дебош, избил сотрудников милиции и далее по образцу. Осудят и посадят, если до суда доживешь – зря ты запретное словечко на плакате нарисовал. -- Колян усмехнулся. -- "Дессидентствующий сантехник" -- звучит смешно и выглядит глупо. Никаких шансов на победу.
-- Почему? Нужно бороться. Рассказать корреспондентам в газете. Есть правозащитные организации.
-- Которые сначала проверят твою платежеспособность. Защита прав человека в России -- бизнес. Наскреби миллионов несколько в иностранной валюте, и на твое освобождение будет работать половина мира. Пока газетчикам платит Витюха и ему подобные, о твоем протесте будут знать... только я, но никому не скажу, -- Колян засмеялся горько. -- Жить хочется.
Сокамерники молча курили, где-то в коридоре гулко протопали и стихли шаги. Колян прервал паузу:
-- Я тебя вытащу, но не даром. Во дворах школ и детских садов стоят пчелиные ульи. Их нужно сжечь. Желательно разом: в один час, перед рассветом. Найдешь трех-четырех смышленых ребят?
-- Смышленых ребят, сколько угодно, -- Андрей озадаченно уставился на Коляна. – Пчелы -- насекомые полезные. Мед приносят…
-- Кровь из детишек сосут. На учебники, по заоблачным ценам, для вариативного обучения, на ремонт государственной школы, на подарки учителям и цветы чиновникам, на единую форму, чтобы радовать глаз проверяющего, на попечительский совет, чтобы директриса смогла обновить мебель в квартире и отправить дочку на Багамы. Такое бесплатное образование, блин! Берешься избавить детей от кровопивства?
-- Сделаю, -- Андрей дышал глубоко и часто. Вспомнив, с кем разговаривает, добавил. – Зуб даю.
-- Молодец, -- захохотал Колян. -- Ответишь за базар. А сейчас закрой глаза и иди за мной. Только, умоляю тебя, пусть все сделают твои друзья, а сам уже сегодня исчезни из города.
Он взял парня левой рукой за плечо, правую вытянул вперед и пошел через стену.
-- Лети, Мотыль, ты свободен, -- Колян подтолкнул парня вперед и исчез. На плохо побеленной стене некоторое время оставался отпечаток его шляпы.
Андрей открыл глаза. Полуденное солнце ослепило. Пустынная улица, только на другой стороне сверкают иномарки блюстителей порядка. Андрей торопливо зашагал прочь.
Глава 19
Тайны общежития бессмертных
Мы движемся или пытаемся двигаться по дороге,
не имеющей финишной ленты в конце. Одни с доброй
иронией, уступая и веселясь, другие с отчаянной
злостью, отталкивая и продираясь.
Гульфик, на ходу вызванивая Витюху-мента, быстрым шагом вышел из здания администрации. Вампиры еще не начали съезжаться, и солнце без помех накаляло предобеденным жаром асфальт и стены зданий. Яркий свет не лучший друг даже вампиру-нигилисту, и Гульфик поскорее нырнул в Лендровер, под защиту кондиционера и затонированных окон.
-- Витюха, привет. Это Гульфик. Есть разговор.
-- А, запрыгали, -- радостно заверещал в трубке голос главного районного мента. – Только не поздно ли спохватились? Теперь все козыри у меня. – Витюха, похоже, торжествовал победу. – Колян крепко заперт, попробуй-ка выдерни. У тебя разговор? А у меня нету! Не о чем мне с тобой разговаривать…
-- Тогда повесь трубку, -- будничным голосом прервал Гульфик. И с удовольствием услышал участившееся пыхтение, завершившееся пыхтением с характерным повизгиванием. Такие звуки издает кабанчик, которого кастрировать еще не начали, но яйца уже прищемили.
-- Сейчас к мосту подъеду, -- на излете радостной злости просипел Витюха.
-- Вот так лучше, -- Гульфик ткнул мобилу в гнездо на панели и включил зажигание.
Он ни секунды не сомневался в готовности Витюхи подчиниться единственному слову, даже взгляду областного вампира. В иерархии мент разбирался и лишних телодвижений себе не позволял. Нынешний легкий выпендреж -- ответ на невнимание к статусу государственной персоны, который Витюха числил уж никак не ниже бандитского реноме Коляна.
Одернуть зарвавшегося мента не проблема, но Гульфик перестал бы себя уважать да и заскучал, если бы решал подобные проблемы окриком. Вампир предпочитал исподволь подвести собеседника к желанию самого себя озадачить и активно поставленную задачу выполнить.
Гульфик оставил джип на обочине, рядом с иномаркой мента, и по узкой тропинке, спустился на берег речки Вонючки. У самой воды уже топтал грязный песок потеющий от жары, обиды, волнения и толстой прослойки подкожного сала Витюха. Гульфик достал сигарету, жестом попросил огня. Витюха щелкнул зажигалкой и сразу заговорил, выплескивая обиды, перечисляя врагов и их происки, расписывая собственные достоинства, добродетели и заслуги. Гульфик не прерывал. В его играх с подчиненными ценилось каждое слово. Чем меньше потрачено слов, тем ярче победа.
-- … Даже крупные преступления не регистрируем: меньше преступлений, лучше профилактика, еще лучше статистика, а с ней и доблестная работа правоохранительных органов… -- горячо убеждал Витюха. Гульфик поощрительно положил на его плечо руку, и Витюха «поплыл». – Да, нечего мне с Коляном делить, у каждого свой участок работы, отпущу его. Палваныч сочинил справку о самоубийстве. Есть, чем задницу прикрыть, а девчонке объясним, мол, ошиблась. Мои ребята умеют объяснять. Обидно, -- Витюха часто заморгал, и на жестких белых ресницах мелькнула слеза. -- Кирюхино кресло освободилось. Нет, я не претендую, но для приличия предложить можно?
Гульфик слегка улыбнулся и обещающе кивнул. Сделал строгое лицо, взглянул пристально Витюхе в глаза и сжал кулак на уровне плеча в традиционном приветствии Южно-Американских революционеров «Но пасаран!».
Окрыленный Витюха-мент втянул сколько смог живот и начал, помогая себе руками, карабкаться на высокий берег к оставленной на дороге машине.
Гульфик присел на обломок бетонной плиты, швырнул плоский камень «блинчиком».
-- Раз, два, три… семь. И, неплохо. «Бросая камни в воду, смотри на круги, ими образуемые, иначе такое кидание будет простой забавой.» Было время, развлекались. Чиновника выдумали из Пробирной палатки. Жорик-Мнимозина, спившийся в русском критике, по Европам слонялся, вселившись в тамошнюю Варю-Аврору. Надо будет спросить, мужчиной или женщиной ощущал он себя в Жорж Санде. Должностями не дорожили, и приходило как-то само: звания, награды. Умирали молодыми. Стоп.
Гульфик не зря ценил свои аналитические мозги. Однажды поставленная задача решалась обязательно и оптимально. Вчера заданный вопрос: «Кого больше в Российском чиновнике – вампира или человека?» -- всплыл в голове ответом в пользу человека. Вампир не боится смерти: он «неживой». Потеряв физическое тело, переселится в другое. Смерти боится человек, и всячески старается оградить и направить вампира в своем теле на бережное, спокойное и долгое существование. Согласен лизать зады вышестоящим, толкаться локтями с равными, ходить по головам подчиненных.
-- Вампиры все более становятся людьми. Тело человека начинает управлять духом вампира. Не удивительно, что Мнимозина пошел на предательство, двухметровая тушка Никитенко-Лесничего сподвигла.
Он высмотрел под ногами плоский камень, прихватил тремя пальцами,швырнул неудачно. Камень громко булькнув, сразу утонул.
-- Ну, дядь, ты даешь. Мы, наверное, рыбачим.
Гульфик удивленно вскинул голову. В нескольких метрах от него, в тени моста, устроились двое мальчишек с удочками. Он не заметил их появления. Улыбнулся виновато:
-- Извините, ребята,задумался.
-- Думать в другом месте надо, дядя, -- мальчишки захохотали, радуясь своей дерзости.
-- Я вам сейчас крючки подарю, -- достал из кармана и протянул круглую коробочку с пятью отделеними, в которых лежали рыболовные крючки разного калибра.
Мальчишки,схватив коробку, начали с жадным интересом рассматривать и обсуждать богатый подарок. Гульфик, усмехнувшись, пошел по берегу. В каких только ипостасях не пришлось побывать за семьсот лет, а вот отцом не был, и любимым не был. Всегда один, в толпе – один, с друзьями –один. "Одиночество -- тень незаурядного ума",... без которого прекрасно обходятся тысячи счастливых и не одиноких. Хотя, любимая рядом, но любит другого и любима другим. Один, рядом с чужим счастьем и чужой жизнью. «Жизнь улыбается тому, кто улыбается ей. Пора вспомнить своих друзей: Оптимизм, его младший брат Пофигизм, и легкий ироничный Циник; а в следующей жизни взять тело жгучего брюнета и завести детей. Наглых и дерзких мальчишек.»
Он резко остановился, и пули взорвали песок на том месте, куда он должен был шагнуть. Гульфик усмехнулся и растаял в воздухе. Вторая очередь взрыла воду рядом с берегом.
Хлопнули дверцы, и рассерженный Обломок заскрежетал скрипуче и злобно:
-- Нарочно промазал, предатель!
-- А я говорил: так просто этого хитрована не взять, -- орал в ответ Мнимозина. -- Элементарно, промазал. -- Помолчал и добавил тихо. -- И обратной дороги уже нет.
-- А хотелось вернуться? -- язвительно скрежетнул Обломок. -- Дуй на собрание и адекватно реагируй на мои действия.
RUS -> DE
DE -> RUS
EN ->RUS
|
|
|
29-08-2010 13:22 |
Приват чат
E-Mail
Поиск
Стать другом
|
|
Sergej1
Дата регистрации: 02-02-2006
Автор темы
|
|
Глава 20
Чары колдовские
Злободневно и злобочасно, злобоминутно и злобосекундно!
Аналог слова "Всегда"
Может быть, вечность думает о нас.
Должна обратить внимание на тех,
кто перед ней проходит,
а вглядится, так и лица различит.
Мимоходом о Вечном
Мнимозина-Никитенко смотрел на отражение Андрюхи в зеркале и вспоминал, как неделю назад совершал свой переход в мир неживых, как топорщились островершинными волнами мысли в голове, сбиваясь в бульоннную накипь, с конкретным названием «деньги».
Деньги, котрыми он набьет комнаты и сундуки в своем доме и будет покупать все, что продается, а продается все… и купленное обратится во «Все» с большой буквы.
Мнимозина вздрогнул, огляделся осторожно, не заметил ли кто, как от вожделения закапала с губ слюна, и незаметно вытер рот платочком.
Собрание вампиров проходило обычным порядком. Внесли и развесили по стенам пять зеркал. Убедились в отсутствии отражений присутствующих: «Все свои», – вздохнули с облегчением. Разместили в кресла тушки. Начальник милиции Витюха занял два -- одно для задницы, на второе живот положил. Рядом притулилась архитектрисса Козетта, закрутила грушеобразной головой, осматривая зал.
Гульфик, вновь принявший облик добродушного областного депутата, огласил повестку: пополнение рядов, выбор нового главы района, фуршет с кровопитием и выступлением самодеятельных талантов.
-- Госпожа Козетта под музыку шотландских волынок обещает раздеться медленно и сексуально.
-- У-у-у... -- сдерживая рвотные позывы, нестройно отозвался зал.
Андрюха, тридцатипятилетний красавец-мужчина, волнуясь, потирал короткую стрижку, бегающим взглядом окидывал новых братьев и, поначалу сбиваясь, а потом все более уверенно, рассказывал о себе:
-- Сын сельского слесаря и работницы детсадовской столовой, я хорошо учился в школе.
-- Сын поварихи и лекальщика, я с детства был примерным мальчиком, -- громко прокомментировал Гульфик. Зал в ответ грохнул смехом. – Продолжай, продолжай. Нам очень интересно.
-- Я много читал, -- приободренный шуткой Андрюха заговорил более уверенно. -- Детективы – моя страсть, и я всегда сочувствовал ворам. Живой и любознательный ребенок, я старательно отрабатывал на практике полученные знания. Бывало подойду к старшеклассницам: «Что стоите дурами? Марь Ванна у спортзала заждалась». Кобылам только дай повод на урок опоздать, затопали копытами к спортзалу, а портфели – вот они. Воруй - не хочу.
Поощрительный ропот зала вдохновлял, и Андрюха разливался соловьем:
-- А то на уроке рожу умирающего скорчу: «Лидь Петровна, можно в туалет?» – Андрюха подпустил в голос слезы, вампиры засмеялись одобрительно. – И вся раздевалка в моем распоряжении. Рекорд: за две минуты, двести карманов.
-- Как отказать такому мерзавцу? – Гульфик стер выступившие от смеха слезы. – Хочется человечку бессмертия. Может быть, кто-то против?
Руку поднял Нотариус, сорокалетний лысоватый мужчинка:
-- У парня репутация педофила, а мы, хотя и вампиры, но детей своих любим.
Гульфик движением руки остановил рванувшегося ответить Андрюху:
-- От этой болезни я знаю лекарство, дающее стопроцентный результат.
Мнимозина хихикнул в усы. Знал бы Андрюха, какой сюрприз ему приготовили, глядишь, и не рвался бы в бессмертные.
-- А теперь подойди к зеркалу, -- голос Гульфика загустел и наполнил актовый зал басовым звучанием.
Вампиры замерли в креслах, заворожено следя за тянущуюся через пятиметровое пространство рукой с волшебной пробиркой.
Ярко-алый ручеек и еще несколько капель упали в ждуще открытый рот Андрюхи. И, как последний ожидаемый аккорд, грохочущий пересверк электрического разряда криво расколол зеркало и дождем осыпал створку окна. Пылающий шарик молнии повис над головой Гульфика:
-- Нарекаю тебя Кастратом, -- Джокер-Гульфик захохотал громовым голосом. -- И жить тебе до... -- Выговорив привычную формулу, Гульфик замолчал. -- Опа!-- и проглотил остаток фразы.
Свет поплыл в глазах Андрюхи. Новоиспеченный вампир зашатался, задвигал суетливо руками, пытаясь схватить воздух, и рухнул на колени. Для душевного потрясения новоиспеченному вампиру хватило слова "Кастрат".
Следом началось неожиданное. Кривая трещина зеркала не затянулась. Из глубины зазеркального пространства показались две заскорузлые узловатые руки, схватили края трещины и раздвинули. Воздух наполнился запахом валерьянки. На оцепеневших вампиров, глумливо скалясь, смотрел мужчина, поразительно похожий на Коляна. Голос, больше напоминающий звуки трущихся в мешке консервных банок, уронил в зал насмешливую злобу:
-- Я наблюдаю за вами из зазеркалья,... и мне грустно. Вы перестали быть вампирами, пьете кровь из пробирок и колбочек. Покупаете за деньги суррогаты. Вы забыли азарт охотника, выслеживающего добычу, впивающегося зубами в еще теплое, вздрагивающее горло. У меня лицензия на отстрел ленивых и тупых, я ваш круглосуточный кошмар, который всегда рядом. -- Обломок замолчал, оглядывая зал. Вампиры перестали дышать, прятали глаза и лица. -- Люди избегают неудачников, нытиков, зануд, больных -- это в них от природы: животные также сторонятся своих больных или раненых сородичей. Своего рода, душевный атавизм, как повышенная волосатость или хвост. Высшая нравственность призывает именно таких любить и поддерживать всячески, а вот не хочется. И что тут поделать? Я предложил, и со мной согласились, отстреливать сирых и убогих. Один из них находится среди вас.
-- Не меня ищешь? – Колян, встал с кресла, слегка ссутулился и подался вперед, презрительно усмехаясь. – Ну, здравствуй, брат. Семьсот лет не виделись.
Обломок шагнул из зеркала в зал, ногой отшвырнул Андрюху в сторону и, достав пистолет, понюхал ствол глушителя:
-- Мог бы и раньше убить, но уж очень хочется вцепиться в горло, насладиться яростью и честно заработатьсвою награду, -- заскрежетал Обломок. -- Подержи, -- он протянул ствол Мнимозине. Тот сразу направил пистолет на Коляна. – Хочется видеть приз. Джульетта, иди сюда.
Джульетта поднялась с крайнего стула в последнем ряду зала, взгляды обернулись на облитую тонким полуоткрытым костюмчиком женщину, и в воздухе разлилось отчетливое мурлыканье вожделеющих котов. Эту женщину нельзя было не хотеть.
Обломок некоторое время стоял столбом, потом двинулся навстречу. Архитектор Козетта вскочила наперерез:
-- Я тоже приз, -- она торопливо расстегнула кофточку и призывно шевельнула бедрами.
Обломок приостановился в удивлении, мельком глянул в ее сторону и отодвинул новообъявившийся "приз" рукой, прихлопнул ладонью по макушке, отправляя обратно в кресло:
-- Не сбивай аппетит, детка, мне пришлось бы пьянствовать семьсот лет, чтобы тебя захотеть-- и заскрипел, обращаясь к Джульетте. -- Твоя сексуальность замечательно выпирает из обтягивающей ткани. Слюнки текут от желания тобой овладеть... Только не обижайся, -- спохватился Обломок. -- Восприми как комплимент.
-- Как комплимент не восприму, -- Джульетта плавно подошла, встала близко, и вампир, невольно подавшись вперед, прижался к женщине всем телом. Его руки протянулись вперед, начали гладить и ласково тискать теплые выпуклости и округлости.
-- Казалось бы попка, -- закатывая глаза, бормотал вампир. -- А потрогаешь, посмотришь, прижмешься и… хочется прижаться еще, -- теперь уже лепетал совершенно одуревший Обломок.
-- Как комплимент не восприму, -- снова повторила Джульетта, голос ее понизился, в нем появилась чарующая хрипотца. – Восприму как предложение переспать и с удовольствием его принимаю.
Ее губы нащупали пульсирующую жилку на шее Обломка, и клык мягко вошел в артерию на всю глубину. Незаметно подкравшийся Гульфик, присосался с другой стороны.
Тело Обломка, несколько раз дернувшись, съежилось и высохло. Гульфик прихлопал его руками с двух сторон, скатал между ладоней в рулончик и, перевязав голубой ленточкой, сунул в нагрудный карман пиджака. Не оборачиваясь, протянул руку в сторону Мнемозины, тот торопливо вложил в нее пистолет Обломка.
Колян, широко раскрыв глаза, смотрел на Джульетту:
-- Неплохой костюмчик. Ты всегда так ходи.
-- Понравился? В бутике я выбрала самый облегающий и попросила ушить на два размера. У мужиков крышу сносит.
-- И не знаю, где теперь ее искать. Обещаешь помочь?
-- Вот только собрание закончим.
Гульфик постучал карандашом по графину с водой:
-- Продолжим с Божьей помощью, -- Гульфик, притенив глаза веками, внимательно глянул в зал, с удовольствием замечая, как гневно корчатся и наливаются злобой от "запретного" слова братья. -- Предлагаю в главы района Витюху-мента. Кровосос со стажем, с репутацией "всем враг", а таких и любит Бог.
По залу прошла волна возмущенного ропота. Не обращая внимания на поклоны поднявшегося Витюхи, вскочил Нотариус:
-- Интересно, доколе нами будут командовать приезжие? -- злобно вопросил Нотариус, и вампиры в зале зааплодировали.
Гульфик глянул на Витюху-мента, виновато развел руки. Витюха, недоуменно оглядываясь, опустился в кресло, придавил животом Козетту. Архитекторша взвыла и укусила мента за пузо, тогда взвыл и Витюха.
Гульфик стучал карандащом по графину.
-- У нас своя кандидатура, -- нотариус театрально указал на сидящего у зеркала Андрюху.
-- Глас народа -- глас Божий. Утверждаю.
Едва сдерживая смех, Гульфик закрыл заседание и остался стоять на трибуне, провожая глазами негодующих, корчащихся от злости Непряхинских руководителей. Спектакль удался. Вампиры валили к выходу. Никто не вспомнил об обещаном фуршете, а кто вспомнил, спешили забыть, едва взглянув на уже начавшую раздеваться архитекторшу.
Осталось представить судье Петровичу плененного Обломка и новоизбранного главу района.
Глава 21
Не суди
До первой крови дерутся друзья,
братья бьются насмерть
Наблюдение по жизни
На сей раз в Лендровере было тихо. Новоиспеченный вампир Андрюха Кастрат, оглушенный добавкой к имени, все еще пребывал в прострации. Тупо смотрел перед собой, и тупо помыкивал, вздрагивая вместе с джипом на Непряхинских кочках и ухабах.
Мнимозина, сидя рядом с Кастратом, готовился держать ответ за предательство, выдумывал резоны и оправдания, но присутствие рядом здорового и красивого тела возбуждало и мешало сосредоточиться. Не выдержав искушения, сделал вид, что тряхнуло на кочке, привалился к Андрюхе и быстро прокусил артерию. За дорогу успел приложиться трижды, и теперь готов был весело смотреть в глаза высшего судьи.
Гульфик молча рулил, а Колян, устало прикрыв глаза, вновь и вновь прокручивал в голове столь неожиданную встречу с братом-близнецом. Из детства вспоминались только бесконечные драки с завистливым братцем. Колян- мотор и Гульфик- мозг прекрасно сходились характерами, и привычно ежедневно «ставили на уши» всю деревню, весело обсуждающую по вечерам проделки и проказы сорванцов. Обломок и получил свое прозвище, оттого что не брали его в компанию. Когда подросли, к хулиганам присоединилась красотка и «сорви-голова» Джульетта, а Обломок получил еще один повод для зависти.
Семьсот лет друзья скрывали от Коляна существование брата вампира, и вот момент истины. Колян усмехнулся своим мыслям. Брат-завистник объявился в облике вампира-маньяка, с правом отстреливать братьев по своему усмотрению и без суда.
По закону Кровавого рыцарства ни один вампир не может убить другого. Вопросы смерти-жизни бессмертных могли решать только пять высших судей, одним из которых был Петрович. Он и должен решить судьбу скорчившегося в верхнем кармане Гульфикова пиджака Обломка.
Привычным маршрутом, прослушав предварительно песенку о волшебнике в голубом вертолете, прошли через двор в сад. Петрович сидел за столом, перед кувшинчиками с кровью и малиновым вином. Его густые черные брови, строго сведенные к переносице, образовали сплошную темную полосу.
Мнимозина, поддерживая Кастрата под руку, подвел его к стулу и бережно усадил, сам пристроился на соседнем. Новоиспеченный кровосос являл картину жалкую: едва дышал, всхлипывая ртом и носом.
Колян выташил из-за пояса и положил перед Петровичем Макаров с глушителем, Гульфик вытряхнул из кармана перевязанного веревочкой Обломка, щелчком отправил его к пистолету:
-- Вот, – сказал равнодушно. – Как просили.
-- Присаживайтесь, -- Петрович локтем отодвинул в сторону Обломка и Макаров. – Сначала выпьем и разберемся с новым.
-- Новопреставленным, -- схохмил Гульфик и пояснил. – Вампиры считаются неживыми.
-- Сейчас оживим. Разлей Колян. Посмотрим, насколько красноречив наш поэт.
Колян наполнил рюмки, и Мнимозина осторожно влил несколько глотков крови в полуоткрытые губы Андрюхи Кастрата. Порозовели щеки, закраснели губы, взгляд приобрел осмысленное выражение. Андрюха выпрямился на стуле, осмотрелся и, вперив взгляд в Петровича, заговорил:
-- Кастрат -- это маска; своего рода, рамка или строго заданная тема, в пределах которой я развлекаюсь, живу, как и сколько угодно изгаляясь над окружающими. У меня есть и другие маски: садиста, мазохиста, пофигиста. Я -- сложное образование, но в конкретный момент люди, в большинстве своем, думают прямолинейно и последовательно. Им тяжело понять, как в моей голове перемежается высокая поэзия, душевная порывистость и "жуткая, беспредельная безнравственность". Разделить себя на несколько масок или всего себя, умного и глупого, доброго и противного, лысого и тощего, показать целым куском и с открытым забралом?
-- Браво! – зааплодировал Мнимозина. – Непонятно, но притягательно красиво. Узнаю поэта…
-- И узнаешь еще лучше, -- голос Петровича прозвучал категорично и жестко. – Если останешься жив. Ты сегодня и предал, и поднял оружие на братьев. Колян.
Колян поднял голову и беспомощно посмотрел на Гульфика.
-- Мы предполагали, что такое возможно, -- Гульфик заговорил медленно, тщательно подбирая слова. -- Мы подселили легкомысленного парня, но верного товарища в тело подонка и предателя Никитенко. Рыбинспектор, он же Лесничий – парень с характером. Как говорили в недавнем прошлом, «сбил с пути», «оказал дурное влияние». Увы, не только вампир влияет на человека, но и человек на вампира. Мнимозина схлестнулся с Обломком, а мы с Джульеттой внимательно их проконтролировали, «просчитали» и привели к этому столу.
-- И, опять же, как говорили в недавнем прошлом, -- Петрович усмехнулся. – Вы готовы взять брата на поруки?
-- Вот-вот, -- облегченно заулыбался Колян. – На поруки. На них самых. Мы познакомились и подружились, когда Мнимозина налаживал для союзников совершенно секретную "Службу почтовых котов"...
-- Службу кого? -- Петрович с веселым недоумением уставился на Коляна. -- И каких союзников? В какой войне?
-- В битве при Ватерлоо. Историки сочиняют, будто Наполеона подвел насморк, утренний туман и другую ахинею, скрывая подвиг невидимого героя. А все дело в почтовых котах. Контрразведка императора наловчилась эффективно бороться с почтовыми голубями, перестреляли всю летающую живность в округе, но не обратили внимание на шмыгающих через позиции котов, которые под двойной шкуркой переносили донесения союзников о диспозиции, ударах и маневрах неприятеля. Мнимозина использовал стремление котов всегда возвращаться домой, как у голубей, только пешком. Как не простить такого друга?
Мнимозина, уже почти приготовившийся к смерти, удивленно смотрел на веселящихся братьев. Ему снова дали шанс.
-- Ну, а теперь этого, -- Петрович кивнул на стол. -- Куда он подевался?
Обломка на столе не было. Вампиры притихли, беспокойно оглядываясь, и отчетливо в тишине зазвучало сладкое кошачье мурлыканье. У корней яблони пристроился пушистый дымчатый кот Барсик, любимец бабы Тани, и, придерживая лапой, вожделенно облизывал скатанного в рулончик Обломка.
-- Запах валерьянки, на который сбегаютсявсе коты округи, -- Колян засмеялся. -- Особая примета моего братца.
– Гульфик, приведи его в чувство.
Гульфик развязал веревочку и поднес Обломка к рюмке с кровью. Раздался звонкий хлопок, прошумел ветер в кроне яблони над столом, рюмка докатилась до края и свалилась на песок. Все вздрогнули. На свободном стуле в торце стола сидел и нагловато холодно смотрел на присутствующих вампир, удивительно похожий лицом и фигурой на Коляна .
-- Я долго думал, -- голос Обломка заскрежетал, как камнем по жестяному ведру. – И пришел к выводу, что миром в сущности никто не управляет. Эта мысль со мной уже шестьсот лет, и я тщательно ее разрабатываю.
-- Маньякам свойственно разрабатывать одну мысль, -- скептически скривился Гульфик. – Это вам любой психиатр скажет. Маньяк веками обдумывает одну мысль, не замечая, что рядом есть миллионы других.
Обломок выслушал тираду Гульфика, не поворачивая головы. Потом обратился к Петровичу:
-- Я могу продолжить? Версии, теории, околонаучные изыски и ученные гипотезы. – Обломок гадливо улыбнулся и, вольно опершись на спинку стула, закинул ногу на ногу. – Десятка богатейших семей, владеющая Резервным банком, а, значит, и всем мировым долларовым запасом, и посредством доллара направляющая мир к светлому будущему. – Обломок выставил вверх мизинец левой руки. – Раз! Хорошая теория, но вылезает на свет амбициозный азиатский или южно-американский лидер и «пилюет», и и никто не смеет ответить. Несколько веков будоражат цивилизованное народонаселение слухи о масонах, «серых кардиналах» миропорядка. Два! – Обломок оттопырил безымянный палец и засмеялся своим скрежещущим смехом. – Никто их деятельности не видит, но догадываются, что она есть и куда-то ведет. Не буду утомлять доказательствами, просто, поверьте на слово – снобы развлекаются. Теорий, повторюсь, множество, и цена всем -- ломаный грош. Заслуживает, пожалуй, внимания гипотеза Божественная. Якобы, Бог создал Мир из хаоса и теперь мудро и внимательно им управляет. – Обломок сжал ладонь в кулак, а затем отогнул средний палец. – Оглянитесь вокруг. Ни хрена он не создал. Хаос остался в первозданном виде, а, следовательно, и другие положения «божественной» теории не выдерживают критики.
-- Людям хочется предсказуемости, хочется жить, строить планы, -- Петрович внимательно-насмешливо смотрел на вампира-расстригу. – А для этого нужно последовательное направленное вперед и вверх движение. Модели единого управления миропорядком создаются, принимаются, отвергаются и, может быть, когда-то начнут работать.
-- Сразу после Страшного суда,… но некому показать толпам дорогу к нему. Миром правит Его Величество Бардак или Хаос, из которого Всевышнему так и не удалось что-либо путное сотворить.
Обломок встал со стула и выпрямился во весь рост, вытянул руку направляющим вперед движением, лицо его светилось торжественным румянцем знания. Вампиры напряглись, готовясь услышать нечто сногсшибательное, но Гульфик все смазал. Он громко чихнул, достал из кармана носовой платок, размером с киевский рушник, и, слоноподобно хрюкнув, высморкался.
-- Плюйте на меня, -- ворчливо, но отчетливо пробурчал Гульфик, -- если этот урод сейчас не предложит заменить собой Бога.
-- Литр крови против дохлого кролика, -- Колян весело засмеялся. – Именно этого братец и добивается. Хаос как основной строительный материал в наличии. Осталось дождаться нового творца, в роли которого, отстреляв предварительно конкурентов, выступит Обломок. Сколько тебе надо времени? Шесть дней? Опять халтура получится. Давай так, даем тебе на создание нового мира шесть лет, но потом спросим за работу.
Вампиры захохотали. Обломок, пряча глаза, медленно опустился на стул. Походя, играючи, брат снова взял верх, обратил в посмешище вынашиваемые планы. Теперь он хотел только выбраться и снова начать мстить, но сначала наглухо закрыть свои мысли от насквозь сканирующих мозги братьев.
Обломок поднял голову, обвел всех чистым добрым взглядом голубых глаз:
-- Пожалуй, я слегка перехлестнул в своих амбициях…
-- Твои амбиции – это твои амбиции, -- Петрович тяжело вздохнул и обернулся к Гульфику и Коляну. – Обломок смог убедить трех судей из пяти в своей правоте и, следовательно, действовал по закону. Увы, у вампиров тоже существует понятие кворума. Я не могу судить его.
Глаза Обломка быстро потемнели, а рука потянулась к пистолету. Колян оказался ближе и первым схватил оружие. Обломок заскрежетал смехом:
-- Ничего не выйдет. Вампиры не могут убивать друг друга.
-- Он может! – значительно ответил Петрович и, подняв рюмку с вином, отпил глоток. – Он не только вампир, но и твой брат.
После этих слов Колян передернул затвор и направил ствол в сердце Обломка. Подержал и бросил пистолет на траву:
-- Не могу в безоружного…
-- А я могу, -- Обломок рванулся к столу, -- Дай глоток крови, и я порву тебя руками.
-- Не давайте ему пить! – Гульфик вскочил с места, но опоздал.
Обломок уже опрокинул рюмку с кровью в горло и растаял, исчез в воздухе. Скрежетнул его торжествующий хохоток, который перекрыл кошачий вопль. Барсик метнулся под яблоню и принялся лизать правую переднюю лапу. Колян подхватил кота на руки.
-- Ответит зараза за красавца.
-- И рюмку из нового сервиза унес. Теперь старуха на меня кобеля спустит. Давайте выматывайтесь от греха. Совещание окончено. А Обломка ищите в тридевятом царстве.
-- Нет, -- Гульфик стоял у стола и смеялся. – Он маньяк. Он вернется. Родит очередную идею ниспровержения Коляна и "Встречайте, братья". Он не может не вернуться.
-- И пусть попробует сволота вернуться без рюмки! -- засмеялся в ответ Петрович. -- Напущу на него свою старуху -- увидит небо с овчинку.
RUS -> DE
DE -> RUS
EN ->RUS
|
|
|
29-08-2010 13:25 |
Приват чат
E-Mail
Поиск
Стать другом
|
|
|
